Едва я — довольно легкомысленно— произнес их имена, как уже пожалел об этом. Чем вызван этот наводящий вопрос инспектора? Казалось, ими он особенно интересуется. Что, если мое поспешное признание причинит им неприятности? Это были хорошие озорные парни, что мне нравилось. Я был недоволен собой. Лучше прикусить язык, чем говорить о том, в чем не уверен. Увы, уже было слишком поздно отступать. Инспектор забросал меня вопросами, касающимися меня и моих одноклассников, а также поинтересовался, что мы делали после ухода из Дворца открытий. Я отвечал, как мог, но это его не удовлетворило.

— В общем, старина, — сказал он, поднимаясь с кресла, — ты ничего не видел, ничего не слышал, будто там и не был.

Я пожал плечами.

— Дивно! — прогрохотал он. — Стоило организовывать научные выставки для таких бестолковых парней, как ты…

— Что я вам говорил, мсье инспектор! — прервал его мой отец, также поднявшись. — Перед вами исключительный образец лентяя. Ах, спросите его о герое любого авантюрного романа или о лучшем способе выигрыша в автомате за одно су, он вам расскажет чудеса. В остальном же…

Я находил отца жестоким в тот день, но, зная его, опустил голову, пока не пройдет гроза.

— Хорошо, мсье Галле, — сказал инспектор со вздохом. — Я сомневаюсь в том, что наше следствие продвинулось вперед. Извините меня за беспокойство…

— Это я должен извиниться перед вами за убогую помощь, оказанную вам моим сыном…

Инспектор взял шляпу и плащ, который валялся на стуле, и направился к двери в сопровождении моего отца. Я уловил отрывки их беседы на лестничной клетке.

— Вы понимаете, — сказал инспектор, — мы должны были прощупать посетителей выставки при их выходе из Дворца счетчиком Гейгера… Он был среди экспонатов той же выставки. Но мы еще не на уровне этого рода преступлений. Атомная эра…