- Нужна позарез! - подтвердил хозяин и деловито осведомился: - Сам отдашь? Или применить силу?

- Зачем же силу?! - удивился Дятлов (он будто включился в игру). Поднимемся вместе наверх, и я отдам ее сам.

- Молчать! - гаркнул Мудрый. - Снимай и кидай сюда! Считаю до трех!

- Считайте, - разрешил корифей. - Я все равно не отдам маску. Никогда я не участвовал в ваших спектаклях. Чью роль вы сегодня играете? Не надоело еще?

- Пора заткнуть тебе глотку, - пришел к заключению Мудрый. - Такому, как ты, не понять, что человеку необходимы только те истины, которые будут в силе, пока он жив. Все остальное - абстракция! Об этом не говорят. Это подразумевается, как единственная абсолютная истина.

Дятлов содрогнулся от ужаса: казалось, он протягивал руки к человеку, а когда дотянулся, понял, что это лишь пыль, но особая, "историческая" результат известной игры в подгонку фактов и цифр, когда все ставится с ног на голову и смещаются сами понятия: честностью начинают звать послушание, цельностью - примитивность, косноязычный бред воспринимается как глас мудрости, правда становится клеветой, клевета - критикой. При этом святое и правое автоматически превращается в нагромождение лжи, а вся игра оборачивается чудовищным розыгрышем для потомков.

Дятлову хотелось курить. Он почувствовал, что задыхается в маске, сдернул ее и швырнул, как когда-то швыряли перчатку. Маска исчезла. Хозяин крикнул с издевкой:

- Счастливо оставаться! Доброе будет сырье для коацерватного цеха.

По сердцу, по нервам ударили высвисты, смех: ликуя, "пыль" удалялась по направлению к тамбуру. Кровь шумела в висках. Качалась земля; гость чувствовал отравление "пылью", мысленно видел, как тучей она поднималась из шахты и расползалась повсюду, распространяясь сквозь щели, застилая людям глаза. А под прикрытием "пыли" воцарялось всевластие розыгрыша и приятельских кланов, открывалась дорога еще ничего не познавшим, но лихо успевшим во всем разувериться циникам - соплякам.