— Ладно, засиделись мы, — твердо сказал Говоров, поднимаясь и делая знак официанту. — Ночевать будешь у меня, в комнате для охраны. Или хочешь домой?

— Нет у меня дома, — фыркнул Щербина. — А дружки не заплачут, если я к ужину не явлюсь.

— Вот и отлично. Едем.

Пьяного Щербину водителю пришлось тащить в «мерседес» на себе.

* * *

Утро выдалось хмурым, Щербине было плохо после вчерашних возлияний, и он явно трусил. Говоров тоже был мрачен, но настроен решительно. Полмиллиона рублей лежали в дешевом дипломате из кожзаменителя — помощник решил сэкономить на «кошельке». Впрочем, с дорогим дипломатом Щербина смотрелся бы подозрительно. Куда больше ему подошел бы обычный холщовый мешок. Или, на худой конец, крепкая парусиновая хозяйственная сумка из супермаркета.

— Давай деньги, я на вокзале в камеру хранения положу, — предложил Щербина.

— Зачем?

— Ты меня грохнешь, а денег не дашь. Вы, богатые, жадные все.

— И что мне помешает поймать тебя около этой камеры? Или взломать ее — за полмиллиона, полагаю, специалиста найти нетрудно. Не бойся, не обману.

Щербина огорчился еще сильнее, но спорить не стал. Да и правда, что спорить? После короткого разговора настроение окончательно испортилось и у Альберта.

В лаборатории Краюшкина царил яркий теплый свет и вкусно пахло.

— Нужно непременно подкрепить силы перед процедурой, — заявил доктор.

Щербине он подал чашку с ароматным дымящимся напитком. Говорову — хрустальный стакан с мутной жидкостью. Альберт отхлебнул и чуть не сплюнул: питье было холодным, горьким и совсем невкусным.

— Пейте, пейте, — приказал изобретатель. — Так надо.

— Отравишь еще, — пробурчал Щербина. Однако категоричности в его тоне не было, скорее — покорность. Еще несколько глотков, и по лицу донора расплылась блаженная улыбка.

— Не спать! — приказал ему Краюшкин. — Помните: вы должны помогать мне и помогать Альберту Игоревичу. Вы готовы сделать это?