- Привез из Москвы один человек, по рекомендации которого у нас жил Геннадий Вениаминович.

- А у нас было море Айвазовского, - сказала вдруг Оля, - если б не оно…

- Помолчи, пожалуйста, - попросила мама.

Одик притих. Он был в каком-то оцепенении. Он вдруг понял, что раньше ничего не знал о жизни. И все, что с ним было до приезда сюда, - все это была не жизнь. Он вышел в сад, в его зыбкий зеленый сумрак. Здесь было прохладно и тихо. Одик, свесив голову, задумался. В это время где-то вблизи, за оградой, раздались ребячьи голоса, смех, и вдруг в его щеку с силой ударилось что-то тяжелое и студенистое. Левый глаз остро защипало. Под ноги плюхнулась прозрачная трясущаяся жижа.

- Ма! - закричал Одик и, закрыв рукой саднящий глаз, бросился к дому. - Меня кто-то ударил! - Губы его скривились.

- Опять эта банда! - сказала Лиля. - Какие сейчас жестокие, бесцеремонные мальчишки! Идем скорей сюда, я тебе промою лицо.

- Это они медузой бросились, - сразу определил Виталик. - Надо, в конце концов, проучить их… Чтобы знали, как бросаться и кричать под окнами.

Больше до самого вечера неприятностей не было. Укладываясь спать, Одик слышал частые, шипучие, как газировка, всплески волн и легкие, без особых переживаний и волнений, вздохи моря, теплый шорох листвы в саду, видел тонкие лунные блики на застекленном портрете восточной женщины. Проснулся он в полночь от чьих-то криков и оглушительных выстрелов, прогремевших где-то недалеко. Он вскочил с постели, вскинул голову, сжал в руках подушку. Прислушался. Все в комнате глубоко спали. Выстрелы смолкли. А может, они приснились ему?

Одик потер лоб, лег и тут же заснул.

Глава 4

ИНДЮКИ

Проснулся Одик от тихого шепота:

- Вставай, Лень… Идем к морю!

- Дай хоть на отдыхе поспать. - Отец отвернулся, и полная щека его, как блин, отдавилась на подушке.

Ну что мама пристала к нему?