– Это время мы потратим не на приобретение мексиканских деликатесов.

– Я это понимаю... Но просто в качестве мысленного эксперимента?

– Это не мысленный эксперимент, а простая математика.

– Так сколько же? Чемберс вздохнула:

– Семьсот тридцать три тысячи восемьсот двадцать четыре штуки.

– Можем отчаливать? – спросила Чемберс у Мартина, когда он вернулся в кабину, освободив атмосферные разъемы.

– Действуй.

Чемберс подвела корабль к очереди на Рельс. Мартин сел возле нее.

– Что–то Янина застряла в туалете.

– Должно быть, съела один из твоих буррито.

– Перестань осмеивать мое любимое блюдо. – Мартин скороговоркой доложил координаты места назначения оператору Рельса. – А теперь, – продолжил он, глянув на Чемберс, – я вижу улыбку женщины, которая сбором утиля заработала свою свободу.

– Ты и сам сияешь, как начищенный пятак, – усмехнулась Чемберс.

– А ты хихикаешь, – отреагировал Мартин, прежде чем подтвердить стандартную процедуру отлета.

– Я счастлива. Настало время, которое не могло мне и присниться, вот я и хихикаю. – Она направила корабль к Рельсу.

– Забавно, – молвил Мартин. – А я бы сказал, что веселящего газа

– Это я–то надышалась?

– За все годы нашей совместной работы ты единственный раз смеялась, когда я случайно напустил в атмосферу закись азота. – Он отдал распоряжение оператору Рельса начинать запуск. – Неужели забыла: ты же сама всегда попрекаешь меня этим случаем. Признайся, ты ведь не из смешливых.

– Верно, – согласилась Чемберс. – Я не из смешливых.

Мартин поставил задержку.

– Прибыли! 17 апреля, 1983,00, 22:06:53. – Он повернулся в кресле. – А знаешь, у меня даже голова покруживается...

Чемберс поднялась, а потом рухнула в кресло.

– Янина, – выдавила она.