А звук мотора модели «Т», как оказалось, стал громче — он был так погружен в свои мысли, что раньше не обратил на это внимание. Однако теперь звук достиг такой силы, будто машина оказалась прямо у него за спиной. Понятно, звук воображаемый, но такой естественный и такой близкий, что он отпрыгнул в сторону, дабы машина не задела его.

Она подъехала и остановилась — самая настоящая, в натуральную величину, знакомая до боли. Но правая передняя дверца (другой впереди и не было — слева дверцы не полагалось) распахнулась сама — ведь машина пришла пустой. Впрочем, это его особенно не удивило: насколько помнилось, ни один владелец модели «Т» так и не додумался, как удержать дверцу закрытой. Там всего одна незатейливая защелка, и при каждом толчке (а уж толчков хватало — таковы были в те времена дороги, и покрышки были жесткие, и подвески) проклятая дверца распахивалась все время.

Только на этот раз — после стольких-то лет — дверца распахнулась как-то особенно. Она вроде бы приглашала войти: машина остановилась мягко, и дверца не отвалилась, а открылась плавно, торжественно, словно звала человека в салон.

И он забрался внутрь, присел на правое сиденье, и как только оказался в салоне, дверца сама собой закрылась, а машина тронулась. Он хотел было перебраться за руль — там же не было шофера, а дорога впереди изгибалась и надо было помочь машине одолеть поворот. Но прежде чем он успел передвинуться и положить руки на баранку, машина повернула сама, и так плавно, будто кто-то управлял ею. Он застыл в недоумении и не пытался больше прикоснуться к рулю. Машина легко справилась с поворотом, а там начинался крутой подъем, и мотор взревел во всю свою мощь, набирая скорость перед подъемом.

«И самое странное, — сказал он себе, все еще готовясь взяться за баранку и все еще не трогая ее, — в том, что здесь никогда не было ни поворота, ни подъема…» Он знал эту дорогу назубок, она бежала прямо почти три мили, пока не выводила на другую дорогу вдоль реки, и на протяжении всех трех миль она не изгибалась и не петляла, не говоря уже о том, что не поднималась ни на какие холмы. А вот сегодня поворот был, и подъем на холм тоже был: машина пыжилась изо всех сил, но надорвалась и сбавила ход: ей волей-неволей пришлось переключиться ни низшую передачу.