— А как же отчаяние, тревога?

— Это как раз детская реакция. Она очевидна в младенце месяцев семи, когда он впервые начинает плакать в ответ на уход мамы из комнаты (до этого он не реагирует, потому что недостаточно развит, мир для него как бы не расчленен). Он перестает плакать, когда сам оказывается способен регулировать дистанцию. Тот же малыш, который сам отбежал довольно далеко от взрослого, тут же разревется, если мама первой сделает шаг от него. Ему навязывают дистанцию, которую он психологически не готов принять — отсюда отчаяние.

И поэтому психологи мучительное переживание одиночества взрослым человеком как оставленности, брошенности, пытки определяют как регрессию, возвращение к детству.

Имеется в виду невозможность терпеть расставание. В качестве примера могу привести один из таких механизмов формирования незрелости. Представьте себе семью, где ни один человек не чувствует себя самодостаточным: муж живет ради семьи, жена ради ребенка… Такой ребенок ради своих родителей иногда развивает весьма тяжелую симптоматику: например, не может ходить в школу. Это очень наглядно. Либо он идет в школу и там его охватывает тревога, он хочет домой, плачет, либо он вообще не идет, потому что утром у него повышается температура или начинается рвота, головная боль.

Не хочу все валить в одну кучу — бывают и действительно больные дети, и сложности в отношениях со сверстниками, и злые преподаватели, но есть определенный слой семей, которые провоцируют именно такое развитие событий. Фобии развиваются там, где взрослым на самом деле очень важно, чтобы ребенок не исчезал из их жизни. И тогда мать «должна» бросить работу и сидеть с ним, либо в семью вовлекается бабушка (что означает, что мама ребенка сама не отделилась от своей матери)… Вот так они и спасают друг друга от одиночества.