Пара-тройка малюток Блэкни, точные копии

своих взрослых сородичей, только ниже ростом, жадно зачмокали, захихикали, принялись просить показать им ребенка из Звездокрая. Старшие смеялись и успокаивали: скороскоро.

— Пятьсот лет… — Хаякаву сморил сон. Внезапно он встрепенулся и заговорил:

— Мы направлялись к спутникам Лора. Вам не приходилось… впрочем, понятно, что нет. Перелет не представлял опасности. Но с нами что-то произошло. Как бы это объяснить… Мы наткнулись на нечто такое, чего как будто не должно быть. Искривление? Дыра? Звучит глупо, я понимаю, но все испытали чувство, будто корабль проваливается неведомо куда. А потом отказали приборы, мы обнаружили, что у нас нет звездных таблиц, а вокруг — ни единой знакомой звезды. Как говорится: «Да будут вам и новый Рай и новая Земля». Вот нас и угораздило попасть на Блзкнимир.

Искры взметнулись и унеслись прочь. Кто-то произнес: «Спать пора». Все Блзкни разошлись, и Хаякава уснул.

Когда четверка проснулась, в разгаре была «мыть-пора», и все Блзкни — большие и маленькие — скреблись и мылись, терли и чистили свою одежду.

— Полагаю, эта еда на столе предназначена нам, — сказал Эзра. — Роберт, быстрей твори молитву о хлебе насущном. Я жутко голоден.

Встав из-за стола, они хорошенько огляделись вокруг. В дальнем конце просторного помещения было настолько темно, что, несмотря на льющийся сквозь растворенные ставни солнечный свет, люди с большим трудом разглядели изображение на стене. Краска на росписи облупилась, во всяком случае, всю ее прошила похожая на зигзаг молнии трещина; кто-то пытался залепить трещину штукатуркой или чем-то подобным, но у него явно ничего не вышло.

— Вам не кажется, что вон те высокие фигуры изображают Капитанов? — спросила Микихо (Роберт успел передать товарищам рассказ Старого Билла Белобрысого).

— Наверное. Выглядят они сурово и весьма решительно. Когда многоженцев преследовали, кто знает?