- Верьте, я сама не рада...

Я ошиблась... Вот засада!..

Можно было вас не звать:

Я хотела расстрелять...

Полицейский содрогнулся. Откуда ему было знать, что под "засадой" Катерина подразумевала "досаду", а произнося страшное слово "расстрелять", имела в виду мирное "рассказать"? Уверенный, что имеет дело с особо опасной преступницей, он защелкнул на ней наручники и вместо дома доставил ее в тюрьму.

Дверь камеры захлопнулась за ней, и Катерина долго-предолго плакала. Мало того, что бедняжку никто не понимал, никто не любил, так теперь ее еще и заперли в этих холодных стенах! Катериной овладело великое отчаяние, под бременем которого сердце ее сжалось в маленький комочек. Как только ей разрешили отправить родителям письмо, она написала:

"Я пишу из заточения.

Ах, какое наслаждение:

вашу дочь судить хотят!

Нужен лучший автомат"

Если верить записке, она жаждала крови, и, разумеется, никакого автомата мама с папой ей не прислали (в результате она осталась без адвоката). В то же время у родителей появилась надежда, что тюрьма исправит Катерину: если бы в тюрьме было очень плохо, разве она написала бы, что сидеть там - наслаждение?

Судья, знаменитый поэт с прекрасными голубыми глазами, спросил подсудимую:

- Обвиняемая виновна? Да или нет?

Пусть правдивым будет ответ.

Катерина прижала руку к сердцу и торжественно поклялась:

- Не виновата ни капли я,

верьте мне, господин свинья!

Все в зале суда так и ахнули. Прокурор вскочил на ноги:

- Не допущу такого позора.

Требую смертного приговора!

Какого позора? Что она сделала? Ответила на вопрос господина судьи, только и всего. И, веря в торжество справедливости, она закричала:

- Я не совершила преступления,

но готова попросить отмщения!

Она хотела сказать "прощения", но у прокурора не было причины не верить собственным ушам, и он пришел в еще большую ярость: