— Вот эту, — сказала Алмазина, снимая со стены ржавую кольчугу.

— Эта тебе не подойдет, девонька, — невозмутимо ответила матушка Берхте. — Она же старая, да и связана плохо.

— А я скромная девушка, — возразила Алмазина тихо. — И потому возьму ее.

Матушка Берхте пожала плечами, не пропустив ни единой петли.

— Это твой выбор.

Алмазина натянула кольчугу через голову, оставив полосы ржавчины на волосах, и торопливо отправилась к выходу. В последний миг она обернулась.

— Спасибо! — искренне сказала она и скрылась из виду.

Нассирскеги что-то проблеял.

— На восходе, думается мне, — ответила матушка Берхте.

У входа в пещеру что-то зазвенело, лязгнуло, и вошла Алмазина с мечом на боку. Рваная кольчуга позволяла увидеть чуть больше, чем следовало. Алмазина была вся в порезах, царапинах и синяках. За ее спиной восходящее солнце сгоняло последние звезды с бледно-голубого неба.

— Не сработало? — мягко осведомилась матушка Берхте.

Провяз, два накида. Провяз, два накида.

— Ты меня надула! — вскричала Алмазина. — Эта кольчуга никуда не годилась! Если бы отец Поток не дал мне огнецветов, чтобы ослепить разбойников, мне бы не уцелеть!

— Я же не советовала тебе ее брать, милочка, — проворчала матушка Берхте. Алмазина открыла было рот, чтобы возразить, но Берхте ее опередила. — Дай-ка я попробую догадаться. Ты решила, что лучшая кольчуга из всех будет сокрыта под видом ржавого хлама. И ты поверила глупым сказочкам, которыми убаюкивают детей.

Алмазина закрыла рот и выставила подбородок.

— Я только хочу спасти моих сестер от этих… этих…

— В таком случае веди себя разумно, — назидательно сказала матушка Берхте. — И вот первый урок: всегда соглашайся только на самое лучшее.