Нассирскеги из своего угла бросал на девушку восхищенные взгляды, не переставая жевать клочок сена.

— Ищи зависимость. — Спицы матушки Берхте пощелкивали все чаще и чаще, ее пальцы сливались в единое туманное пятно. — Я уже дала тебе первый урок: соглашайся только на самое лучшее. Второй урок: все повторяется трижды. Ты уже в третий раз успела побывать у отца Потока, судя по тому, что твоя сумка набита сносеменем. А теперь ты в третий раз явилась ко мне. И скоро в третий раз попытаешься спасти своих сестер.

— А как насчет брони?

— Ты уже сгубила две кольчуги, душечка, — проворчала Берхте. — И теперь сама разбирайся. Я их не в подарок вяжу.

— А правда, что ты ложишься в кровать со своим козлом? — внезапно спросила Алмазина.

Берхте на мгновение перестала вязать, протянула руку и ударила Алмазину по лицу. Та закричала и, спотыкаясь, попятилась.

— Не груби, — мягко сказала ей Берхте.

— Ты такая ловкая провидица! — сказала Алмазина, внезапно схватила ее спицу и отпрыгнула. — И конечно, догадаешься, чего я захочу теперь.

Берхте свирепо посмотрела на выход из пещеры, где Алмазина размахивала недостающей вязальной спицей.

— Может, я тоже займусь рукоделием. Ну да ладно. Давай же! Ты знаешь, чего я хочу. Три урока, три посещения, три кольчуги.

Берхте долго смотрела в глаза Алмазины, потом кивком указала на старую ржавую кольчугу, которую Алмазина, вернувшись в первый раз, швырнула на каменный пол. Она оставалась ржавой, но едва Алмазина подобрала ее, как дыры закрылись, ржавчина осыпалась, обнажив сияющие звенья, которые потрескивали и жужжали от переизбытка энергии. Алмазина бросила спицу в сторону качалки. Берхте поймала ее на лету и вставила в вязанье.

Провяз, два накида. Провяз, два накида.

— Я бы ее тебе все равно дала, сама знаешь, — проворчала Берхте.

— Как бы не так! — Алмазина сбросила рваную кольчугу и облачилась в новую.