— Заткнись, гернийская сволочь!

Герцог, капитан и офицеры сбились в кучку и быстро посовещались. Затем Фьетур вновь обратился к Тиугдалу.

— Ладно. Пусть сделает, что сможет. Но если ты соврал… — руки его сжались в кулаки. Он понимал, что угрозы бесполезны и погибать придется всем вместе. Сорванным голосом добавил: — И поставить стрелков у бортов!

Пока «Кракен» совершал свой маневр и лучники занимали позиции, Тиугдал втолковывал одержимой, что ей нужно сделать, всячески напирая на то, что ей необходимо спасти корабль, дабы попасть в Нимр. Неизвестно, поняла ли она его, но позволила обвязать себя веревкой. Еще один канат захлестнули вокруг форштевня с деревянной фигурой кракена. Наконец одержимая ступила на фальшборт и двинулась вперед. Тиугдал следил за ней, крепя веревку. Он уже успел заметить: несмотря на всю свою видимую неуклюжесть, она не делает неточных движений. И действительно, она ни разу не споткнулась. Потом она скрылась за бушпритом, и Тиугдал потерял ее из виду. И тут только он заметил, что, занятый веревкой и женщиной, он, кажется, один на палубе остался на ногах. Остальные попадали на колени или цеплялись за снасти. Даже герцогские лучники побросали оружие. Во всяком случае, так было рядом с Тиугдалом. Что было за его спиной, он увидеть не успел. Корабль тряхнуло, и из бездны начала подыматься огромная плоская голова. Вода стекала по свинцовой бронированной чешуе. Стояла мертвая тишина, а может быть, у Тиугдала заложило уши. «Я не упаду на палубу, — бессмысленно и беззвучно повторял он. — Не закрою глаз». И зажмурился. Он не мог и не хотел видеть, как жуткие глаза-плошки встретятся с теми, другими, из которых вытекает серая пустота… А что если Взгляд Нимра, безотказно действующий на людей, ничто для холодной твари? И женщина, привязанная к форштевню, тоже ничто. Но она-то смотрит, когда все другие зажмурились. Потому что это смотрит не она.

Затем Тиугдал осознал, что уже слишком долго ничего не происходит. С усилием разлепил веки.