Высокий, подтянутый человек сидел на перекладине забора, опоясавшего луг, и, положив ноги на нижнюю планку, всматривался в крохотного жеребенка, резвившегося около матки. Пососав ее, требовательно подталкивая мордой в живот, жеребенок настороженно замирал, ловя широко раскрытыми, вздрагивающими ноздрями теплый луговой ветер, и, распушив хвост, носился по кругу, не отбегая далеко от кобылы. Иногда он устремлялся во всю прыть к жеребцу, который пасся поодаль, но тут же останавливался, взбрыкивая всеми четырьмя ногами в воздухе, и, когда жеребец недовольно поднимал голову, мчался обратно и с нарочитым испугом жался к теплому боку матери.

Человек довольно посмеивался, покачиваясь на перекладине, и так был поглощен созерцанием эволюций жеребенка, что не заметил подошедших, пока Иван не коснулся его плеча. Он порывисто обернулся и нахмурился:

— Что случилось?

— Алеша, представляю тебе Майкла, нашего американского гостя. Он тоже потомок лихих ковбоев, и вы, я полагаю, сумеете найти общий язык.

— Путаешь, Иван. Мои предки запорожские казаки, а не ковбои. А это существенная разница, — ответил Алексей, спрыгнул на землю и пожал руку Майклу.

— Да, да, — легко согласился Иван, — но во всяком случае ваши общие предки наверняка были кентаврами.

— Ты и не подозреваешь, до какой степени близок к истине, — усмехнулся Алексей. — Ну ладно. — Он повернулся к Майклу: — С какими целями ты к нам пожаловал?

— Цель у меня простая, — смущенно пригладил мальчишеские вихры гость. — Ваш Центр располагает уникальной аппаратурой, ваша генотека — уникальным подбором перфокарт по реконструкции исчезнувших видов. Мне хотелось ознакомиться с вашими работами.