— Там пятнадцать человек, — теперь лысый напоминал то, что уже известно собеседнику. — И, между прочим, у половины — дети.

— Да может они и не люди уже! — сиплым шепотом закричал дядя Боря. — Может та сиреневая морда — Павлов! Вспомни, на ней были очки! Ну зачем лезли, зачем! Дождались бы специалистов!

— Каких специалистов, ну каких? — зашипел лысый.

Сашка так заинтересовался загадочной сиреневой мордой, что даже перестал глубоко дышать. К счастью, захваченные разговором мужчины этого не замечали. Спор явно старый, но из тех, которые не дают покоя.

— Записка, между прочим, написана рукой Свиридова. Того самого!

Мальчику не нужно было открывать глаза, чтобы понять, что лысый ткнул в него пальцем. Сашка — тоже Свиридов. Грохот колес стал громче, нарастая и сливаясь с шумом сердца.

— Это случилось на второй день после образования купола! — возмутился дядя Боря.

— Я помню, — устало уронил Константин Сергеевич. — Просто ты не видел, что оттуда полезло вчера: муть, слизь, и во всем этом два ботинка. Может, Свиридова ботинки и есть.

Сашка распахнул глаза и резко оттолкнулся от спинки сиденья:

— Что с папой?!

Лысый устало прикрыл глаза:

— Борис, расскажи ты.

***

Девять дней назад группа геологов ушла по маршруту. В лагере остались трое взрослых: Васька — аспирант-биолог, невесть как затесавшийся в группу, повариха и экспедитор. Кроме них там же болтались Димка Павлов — сын начальника экспедиции, Анька Солодникова, близняшки Ракитины и Стас Карелов — дети сотрудников.

Когда вечером группа не вернулись, Васька с экспедитором отправились на поиски. Нашли быстро: огромный холм, словно сотканный из полупрозрачной зеленой слизи. Вокруг холма потерянно бродил поседевший техник Николай. В Колю влили стакан водки, только тогда он пришел в себя и смог рассказать.