К обеду их группа планировала добраться до небольшого лесочка. Маршрут был знакомый, и место для отдыха присмотрели давно: полянка, родничок, тенечек от деревьев. Но ни родника, ни собственно лесочка на месте не оказалось. Вместо него высился странный холм зеленовато-бутылочного цвета. Сквозь полупрозрачные стенки виднелись запутанные ходы, искрящиеся сталагмиты и сталактиты. Обалдевшие геологи чуть ли не обнюхали холм, но так и не поняли, из чего же он состоит, и как тут вырос. Оставив Николая на всякий случай снаружи, группа через ровную, овальную дыру ушла внутрь. Колька с интересом смотрел, как люди идут прозрачными коридорами, машут руками, оживленно переговариваются. А потом стены вдруг стали мутнеть, подтекать слизью. Парень заволновался, бросился к входу, но тот стремительно затягивался. Потом словно кто чавкнул, и стекло окончательно расплавилось в упругую слизь. Чавканье раздавалось несколько часов и Колька уверился, что экспедицию сожрали.

Васька кинулся в ближайшую деревню и начал трезвонить начальству. Там сначала решили, что все перепились к чертовой матери, но когда не добились связи с Павловым, начальником экспедиции, выслали людей.

Холм изучали химики, физики, биологи, но так и не поняли главного — живы ли еще люди, и как их оттуда вытащить. Стенки не поддавались ни резаку, ни огню — любой разрез мгновенно затягивался, прихватывая с собой и инструмент.

Надежду вселяло то, что на другой день с купола скатился комок слизи, в котором нашли записку. Бумагу словно кто изжевал, но все-таки удалось прочесть, что люди живы и просят о помощи. Еще через день Васька заметил, что как только к холму подходит Димка, то в куполе приоткрывается окошко. Небольшое, руку засунуть. Правда, у мальчишки тут же начинала болеть голова и падать давление, раз Ваське даже на руках пришлось его оттуда вытаскивать.