В ожидании наживают стенокардию. Владимиров хватался за ноющую грудь, пропитывался корвалолом. Теряя терпение, названивал то в академию, то в Центр генетики, пытался правдами и неправдами выведать что-либо определенное о субстанте, хотя бы дату, когда его доставят. Толку от звонков было мало. Ему явно морочили голову. Одни клялись, что сами в неведении, другие мялись и примитивно уходили от ответа: "не телефонный разговор". Даже его давний приятель Морковин, главный координатор программы, и тот посоветовал не суетиться: лучше, мол, не знать, легче жить будет.

И тогда, желая помочь директору, Семен вспомнил об Острогине. "В случае чего - я к вашим услугам". Вот уж кто наверняка знал все, что касалось проекта. Может, захочет кой-что прояснить.

Он вышел на него лишь с третьей попытки - телефон, как всегда, был занят. Академик - ну и память? - сразу признал по голосу. Не удивился неожиданному звонку, не стал справляться о делах. Похоже, даже обрадовался: "Вы очень кстати". Предупреждая вопросы, будто предвидел, о чем его могут спросить, в полминуты сообщил, что "закваска" (странный термин - для конспирации?) готова, уже в упаковке и что, вероятней всего, он сам доставит ее на остров.

Семен оторопел: на столь полную информацию он и не рассчитывал. Они здесь который день сидят, как в потемках, а этот попыхтел в телескопную трубку и развеял весь туман. Как тут не зауважать старого лиса! Но Острогин не был бы Острогиным, если бы не пококетничал. "Не возражаете?" - спросил, будто мнение Попцова могло что-то значить, и назвал день, когда его ждать, опять же игриво добавив: "С вашего разрешения".

Следовало бы немедля известить о разговоре директора, да тот вновь скуксится. Решит, что специально все делается, чтобы щелкнуть его по носу: мол, тебя там что-то интересует, так справься у своего зама, он тебе разъяснит. И все же новость была слишком важна, скрывать ее Семен счел бесчестным, тем более из-за каких-то побочных соображений, и поспешил к Владимирову.