Чтобы её отвлечь, он стал как можно подробнее рассказывать про вчерашние события; но только он упомянул кошку в скверике, Дженни оживлённо спросила:

— А она красивая? Красивей меня?

Питер вспомнил хорошенький меховой шар с пышными усами, но обижать свою спасительницу не захотел. Сама она красотой не отличалась. Правда, глаза у неё были ничего, но при такой худобе какая уж красота. Однако он смело воскликнул:

— Ты куда красивей!

— Нет, правда? — переспросила Дженни, и Питер услышал впервые, как она мурлыкает.

Когда он досказал всё до конца, она долго думала, глядя вдаль. Наконец она повернула к нему голову и спросила:

— Что же нам делать?

— Не знаю, — сказал Питер. — Если уж я кот, что тут поделаешь!..

Дженни положила лапку ему на лапку и сказала:

— Котом сразу не станешь. Надо нам будет позаниматься.

— Чего там, — сказал Питер, которому заниматься надоело. — Ешь мышей да урчи, только и всего.

Дженни было обиделась, но мордочка её почти сразу стала ласковой и даже как будто красивой.

— Я тебя всему научу, — пообещала она. — Только никому не говори, что ты мальчик. Мне сказал, и ладно, другим не говори, не поймут.

Питер кивнул, и Дженни нежно погладила его. Лапка у неё двигалась так мягко, что Питеру стало совсем хорошо.

— Что ж, начнём, — сказала Дженни. — Чем раньше, тем лучше. Первое и самое главное — умывание. Кошкам надо знать, как умываться и когда. Вот слушай…

Глава 5

Когда тебе трудно — мойся!

— Когда тебе трудно — мойся, — сказала Дженни. Сидела она ровно, и даже строго, под самым «N» с короной и сильно напоминала учительницу. Но глаза у неё радостно поблёскивали и меховые щёки раздвигала улыбка. Свет падал прямо на неё, словно она была на сцене.