Майков. Да к чему ж вы подписали? Достоевский. Долги, кредиторы... Майков. Стало быть все, что вы написали, что вы напишете, что еще только замысливаете написать - все ему уже будет принадлежать в случае непредставления. Так ведь? Достоевский. Именно. Майков. Ужас... Ужас... И к какому сроку надо представить? Достоевский. К первому ноября роман в сто пятьдесят страниц большого формата. Майков. А сегодня 4 октября... И много у вас написано? Достоевский. Ни строчки. Майков. Как? Достоевский. Так вот, ни строчки. Только план разработан. Это будет роман о русских за границей, прожигающих жизнь свою около рулеточного колеса, о силе азарта, силе денег и силе женской любви... Планчик у меня составлен во всех подробностях. Майков. И ни строчки? Достоевский. Ни строчки. Майков. ... У меня идея! Преотличнейшая идея. Мы этому пауку нос утрем и оставим на разорванной паутине. Слушайте. Вы разбиваете план на части и раздаете по частям. Мне, Страхову, еще двум-трем из наших. мы пишем по вашему плану, потом соединяем, вы отделываете, и роман готов! Гениально! Ведь правда, просто и гениально? Достоевский. Да, да, планчик премиленький... Только нет, под своим именем я такую смесь не выпущу. Майков. Федор Михайлович... Достоевский. Не убеждайте, не убеждайте. Все отдам, от всего отрекусь, но литературной чести пред читателем не унижу. Это выше всего, ее я завоевывал двадцать лет. Майков. Боже... Извините, то есть, благодарю вас, Федор Михайлович, вы мне преподали такой урок служению искусству... Но что же делать? Достоевский. Я пригласил стенографа, попытаюсь диктовать, может быстрей пойдет. Что получится, не знаю, вряд ли путное. Сейчас должен подойти. Входит Анна Григорьевна. Анна Григорьевна. Здравствуйте. Анна Григорьевна Ситкина. Я от профессора Ольхина (подает записку). Достоевский. Федор Достоевский (читает). Майков. Аполлон Майков. Не буду мешать. До свиданья (идет к выходу. Про себя). Вот от этой девчонки зависит судьба такого человека...