Наконец Джонни-бедняк обессилел. Повернувшись к Арнике, он прошептал:

— Давай оставим этого Дезё Медношахта в покое, мы с ним только зря время теряем. Так мы никогда не найдем Семиглавую Фею.

— Джонни, как тебе не стыдно, ты очень нетерпелив! — укоризненно покачала головой Арника. — Не можем мы бросить обиженного, расстроенного человека в беде. Мы должны утешить его.

Однако весь день ушел впустую. До самого заката Джонни-бедняку не удалось осушить слезы Дезё Медношахта, успокоить его.

— Может, хоть к утру повеселеет? — пробормотал Джонни-бедняк, устраиваясь на ночлег.

Утром они поднялись на рассвете. Джонни-бедняк проснулся в прекрасном настроении, и ему казалось, что весь мир вокруг веселый и радостный, но он ошибался. Не успел Дезё Медношахт и глаза продрать, как опять заревел, ткнув пальцем в плечо Джонни-бедняка.

— Ты хотел меня бросить, хотел оставить здесь одного, хотел убежать без оглядки, — снова заныл Дезё Медношахт и опять обиделся на целый день.

Как ни утешал его Джонни-бедняк, он проканючил до самой ночи.

Прошло еще несколько дней, а Джонни-бедняк так ничего и не придумал.

— Никогда, видно, не дойти нам до Семиглавой Феи, — отчаивался он.

У Джонни даже несколько волосков на голове поседело, а Дезё Медношахт все всхлипывал и всхлипывал, сидя на корточках.

— Ой-ёй-ёй, что же нам теперь делать? — спросил Джонни-бедняк у Арники.

Дезё Медношахт услышал его и тут же громко захлюпал носом:

— Ага, с ней тебе больше нравится говорить! Тебе с твоей уткой приятнее, чем со мной. Со мной ты вообще не хочешь считаться!

И снова надулся на целый день.

Ночью Арника что-то прошептала на ухо Джонни.