По ходатайству Мэгги Джеф снял в кредит комнату на чердаке. Работа для него нашлась тут же помощником приказчика в бакалейной лавке. Мало чести для фармацевта с почти законченным образованием, но по нынешним временам и этому надо было радоваться. Работа отнимала не так много времени, и он старался по мере сил помогать Мэгги О'Лири, которая в свою очередь его подкармливала. Мэгги, казалось, заполняла своим присутствием весь дом – она носилась туда и сюда с дымящимися тазами, кричала: «Патрик! Пегги! Сара! Дайсон!», раздавала оплеухи своим отпрыскам и то и дело развешивала по двору белье. Кроме того, она была помощницей и наперсницей владелицы пансиона и обсуждала с ней хозяйственные дела.

Совсем не такой была миссис Рассел. Она, конечно, содержала в порядке жилье и одежду своего мужа, готовила еду, но все это происходило как-то незаметно. Она избегала выходить со двора, и если ей нужно было что-то купить, это делала Мэгги. Все свободное время миссис Рассел проводила в качалке на галерее. Эд Рассел, тип до крайности вспыльчивый, конечно, не мог не кричать на жену. Скандалы, которые он устраивал, были слышны даже из-за запертой двери. Она не отвечала, и это только подливало масла в огонь. Впрочем, ни разу не было слышно, чтоб он ее ударил.

– Рассел знает, – сказала Мэгги, – тронь он жену хоть пальцем, и черта с два он ее еще увидит. Он и так еле уговорил ее уехать из Аргентум-Сити.

Конечно, такое упрямство и такое равнодушие хоть кого выведут из себя, думал Джеф, и, возможно, это объясняется тем, что миссис Рассел просто дура? Но, приглядевшись, он понял, что это не так. Она, например, ведала доходами всей «команды».

– Странная женщина миссис Рассел, правда? – сказал он, когда ужинали у О'Лири.

– Дурак ты, Джеф, и ничего не понимаешь, – рассердилась Мэгги. – Я ее семь лет знаю, и ничего странного в ней нет. Там она была на месте, Дон Рассел с лопатой, Дон Рассел с киркой, Дон Рассел с ружьем – никто не удивлялся.