Мысль о том, как рыжий Майк будет отпускать шуточки по его адресу, а ребята громко смеяться над ним, окончательно расстроила Дика. До чего же не везет! Так он радовался пиратской бутылке, десять центов не пожалел, а бутылка не пиратская. Ну, может, если и пиратская, то доказать все равно нельзя: горлышко-то целое…

Начисто оттертый, сверкающий необыкновенной синевой стеклянный сосуд стоял на полу, а Дик, поджав ноги, сидел рядом и думал о своих неудачах. В комнате, с тех пор как перестало скрипеть стекло, стояла полная тишина. Только иногда, когда по улице проезжал грузовик, окна дребезжали.

Тишина обманула крыс. Они снова вылезли из норы, зашумели в мусорном ведре. Потом одна из них спрыгнула откуда-то вниз, будто мокрая тряпка шлепнулась.

Дик притаился, тихо снял с себя ботинок, выглянул. В комнате хозяйничали три твари. Хвост одной торчал из ведра, другая возилась под раковиной, третья, самая большая и очень толстая, что-то вынюхивала возле кроватки Бетси.

Вот проклятая! Дик хотел запустить ботинком в нее, но побоялся: можно в Бетси угодить. Тогда он изо всей силы метнул свой снаряд под раковину. Удар был меткий, прямо в крысу. Та распласталась на полу, потом, прихрамывая, метнулась в нору. Крыса из ведра — за ней. А большая посмотрела злыми глазами в сторону комода и не спеша поволокла брюхо на другой конец комнаты, не спеша сунулась в выгрызенную под плиткой черную дыру.

В наглое животное полетел второй ботинок, но на этот раз Дик взял выше, чем нужно, и промахнулся.

Шум битвы разбудил Бетси. Она заплакала. Дик вылез из своего угла, взял сестренку на руки и вместе с нею пошел осматривать место, куда скрылись крысы. Нора была та самая, которую отец на днях заколотил. Мать ему еще тогда говорила, что фанера не поможет, что, прежде чем заколачивать, в дыру следует насовать битое стекло.