- Да мы его в корзинке нашли. Среди грязных пеленок. Ма-ахонький такой был. С ладошку. Синий от холода. И очень забавный. Вот мы его и пожалели. Запеленали, среди других пристроили. Ну а тут как раз с вашей женой такая беда приключилась. Мы посовещались между собой и решили... чем мать-то огорчать... И ей хорошо, и приблудненькому.

- Уж куда как хорошо, - огрызнулся разгневанный отец, который, как выяснилось, был вовсе не отец "приблудненькому".

- Ну, если вы настаиваете, - сказала молоденькая врач виновато, - мы его обратно возьмем. В какой-нибудь научно-исследовательский институт передадим.

- Как же, возьмете! Жена в нем души не чает. Ни на кого, кроме него, и глядеть не хочет.

- Вот видите, а вы ее огорчить собрались, - облегченно вздохнула врач. - Оно и понятно, уродцев-то мамаши больше нормальных детей любят. За их беспомощность, что ли?

- Хороша беспомощность... - пробормотал неотец, отвернулся и, даже не попрощавшись, зашагал прочь.

...Вернувшись домой, он застал Аропса за очередной выходкой: вытянувшись веретеном на нижних конечностях, а верхние держа скобочкой, он вращался на обеденном столе с невероятной скоростью и при этом громко жужжал:

- Ж-ж-ж-ж-ж...

- Что это с ним? - грозно осведомился тот, кто еще недавно считал себя его отцом.

- Ничего особенного, - ответила бабушка со странным спокойствием. - Я хотела помолоть для тебя кофе, а он увидел.

- И что же?

- Вот! Изображает из себя кофемолку.

- Черт знает что! - в сердцах выругался неотец и ушел в сад искать брошенную под окном лопату.

Мать, которая все равно ни за что не согласилась бы признать себя нематерью, спала, как и положено, с малышом в одной комнате. Иногда по ночам ей чудилось, будто он издает странные звуки, похожие на тоненький, еле уловимый свист, и пощелкивание.

А Аропс свистел неспроста. В одну из лунных осенних ночей он услышал-таки долгожданный ответ, тихонько поднялся, перелез через подоконник и по водосточной трубе взобрался на крышу. Проделал он все это как лунатик, с закрытыми глазами, вроде бы и не сознавая, куда идет и зачем. Он шел на Зов - вот единственное, что имело значение...