- У магов всегда был острый глаз, - похвалил он ее. - Многих смертных охотников обманывал я с помощью этого облика.

Волшебница рассмеялась:

- Еще бы, - и могу поклясться, что с помощью своего теперешнего - и многих смертных девушек тоже! Хеллорин рассмеялся и церемонно поклонился.

- А что еще мне оставалось? - ответил он. - Должны же Фаэри в конце концов поддерживать свою репутацию. Усевшись рядом с ней, он сказал уже гораздо серьезнее:

- Не ожидал найти тебя здесь, фея. Не утомило ли тебя неустанное созерцание? Эйлин нахмурилась:

- Нет, не утомило, Владыка. Для меня это единственный способ узнать, что происходит во внешнем мире. Но я страдаю, ибо вынуждена лишь созерцать, вместо того чтобы, как я того страстно желаю, быть там, где так нужна моя помощь.

Хеллорин, услышав в голосе ее сдерживаемые слезы, устремил на волшебницу взгляд своих похожих на звезды глаз.

- Но, кажется, это не единственная причина твоих страданий? Что-то еще гнетет тебя, Эйлин, не так ли? Фея Озера кивнула:

- В твоем магическом окне я вижу долину, вижу Нексис и все северные земли, но нигде я не вижу Ориэллы! Изо дня в день я напрягаю волю, устремляю мысли к дочери, но нигде не могу ее найти. - Она всхлипнула. - Я сижу здесь, в Запредельном Мире, как в клетке, и даже не могу узнать: жива ли она? Но ведь если ее нигде нет - значит, она умерла?

Волшебница зарыдала, и сердце Владыки Лесов преисполнилось сострадания. После того, как не стало Адрины из рода магов, матери д'Арвана, печаль была постоянной спутницей Хеллорина, и он понимал, что творится в сердце Эйлин. Владыка Фаэри положил руку ей на плечо.

- Мужайся, - сказал он. - Быть может, твои страхи напрасны. Если ты не видишь в окне образа своей дочери, это скорее всего значит лишь то, что она отправилась за океан, в южные земли.