Когда выпустили всех, Колюнька начал торопить:

— Идите скорей, ловите еще! А то они потеряют друг друга, не найдутся в реке! Они привыкли всегда вместе!

После того как взмутили ил на дне озерка, сазанчиков стало попадаться так много, что Колюнька уже еле поспевал таскать ведро к реке, и не по одному их выпускал, а выплескивал в речку прямо с водой.

Пиявки не показывались, но кто-то всех по разу укусил, больнее, чем оса!

Постепенно сазанчиков стало меньше: когда один, когда два, а то и вовсе ни одного.

Микола, прибежавший проверить, как идут дела, сказал, что завтра ил осядет и будет видно, осталась ли еще рыба в озере, а пока нужно промыть бредень в реке и раскинуть на траве, чтоб сох.

Ловцы так и сделали, заодно сами искупались, сели на берегу и стали разговаривать.

Чтобы окончательно заключить мир с Синицами, Братец Кролик сказал Миколе:

— Ты не обижайся, что я обозвал тебя синицей, которая ворует пшеницу… Это из стихотворения, а сочинил его не я… Если б я, тогда ты, конечно, мог бы обижаться…

Микола сказал, что не обижается.

— И про зверей, что мы хотим их всех поесть, я тоже пошутил. Да тут и зверей-то никаких нет!..

— Хиба ж так? — обиделся Микола. — Богато звиря! И лоси, и олени, и еноты — усякого звиря богато!

— А где они? Почему мы их не видали?

— А на шо им собя казаты? Они ховаются, шоб им от вас якой шкоды ни було!

— А рыбы тут мало! — не унимался Братец Кролик.

— И рыбы богато!

— А почему мы ни одной не поймали?

Микола засмеялся:

— Та раки ж! То место — рачье! Рыба трусится тамо жить, поутикала видтель!

Он поглядел по сторонам, на небо и вдруг предложил:

— Айда до нас ночуваты! Скоро дождь хлобысне великий!

— А ты почем знаешь? — спросил Гусь.