— Та глянь — усе чисто вмерло! — сказал Микола, показывая рукой вокруг.

И тут все заметили, что ни муравьев, ни ласточек, ни другой живности не стало, птицы замолкли, — все притихло и в самом деле будто вымерло.

— Нет, мы у себя будем! — наотрез отказался Братец Кролик, очевидно не желавший больше встречаться с синическими девчатами, и пояснил: — Не за тем мы сюда ехали — в домах сидеть!

— Як хочете… — сказал Микола и ушел к себе, а гусиновцы, скатав высохший бредень, пошли к себе.

— Интересно, сколько там дядь Петя плотвы наловил? — гадал Гусь, глотая голодную слюну. — Опротивел мне этот чай лесной! Больше никогда не буду его пить!..

— Я тоже… — сказал Глеб. — Что в нем хорошего?..

Однако и на плотвином месте Мишанин отец ничего не поймал, так как перед ненастьем рыба тоже имела привычку прятаться и не клевать. Он уже перестал ловить и составлял какие-то колья так, чтоб можно было накинуть сверху брезент.

Небо затянуло мутным и серым, солнце чуть просвечивало, стало сумрачно и тихо… Камыши, кусты и деревья стояли, не шелохнувшись, словно притаились в ожидании чего-то страшного… Из-за деревьев Меркушкиного острова надвигалась черная туча с лохматыми краями… Сильный порыв ветра, сухого и теплого, всколыхнул реку и деревья. И снова стихло. Потом донеслись отдаленные раскаты грома. Колюнька испугался и полез под брезент.

— Мишаня! — закричал он, выглядывая оттуда. — Чиполлинушку принеси! Там Чиполлинушка под кустом остался!

Туча быстро росла и надвигалась. Вдруг всю тучу распорола молния, и грянул гром.

Колюнька мигом спрятался и позвал из-под брезента:

— Идите сюда! Ну что же вы не идете!

— Ага! — сказал Мишаня. — Испугался!

Колюнька помолчал и ответил:

— Я тут с Чиполлинушкой…

На тропке показался один из мелких Синичат и закричал издали, махая рукой:

— Батка велел! Идыть до нашей хаты скорийше! Бачьте, яки вже молоньи блискають!