Он не шевельнулся, храня молчание.

— Макс, я вижу тебя — сейчас же домой, ты слышишь?

Пробурчав что-то про себя, он поднялся на ноги и не спеша спустился по тропинке, оглядываясь через плечо. Моу вернулась, и этим было все сказано: если он только не придет к ней на помощь, она сделает его жизнь невыносимой. Когда она уезжала сегодня утром, ему показалось, что она вернется не раньше ночи. Не то чтобы она сама сказала это, так она никогда не поступала, но он научился определять по любым, даже самым незначительным приметам. Теперь Максу предстояло выслушивать ее жалобы и сплетни, а ему так хотелось почитать, или, что еще хуже, смотреть любимый ею нудный стереовизионный сериал. Макса частенько подмывало расколотить назойливый стереовизор топором. Вряд ли ему когда-нибудь удастся посмотреть интересующие его программы.

Подойдя к дому, он остановился как вкопанный. Он думал, что Моу, как обычно, приехала из Корнера на автобусе, а по лощине шла пешком. Но у крыльца он увидел небольшой спортивный уницикл, а рядом с Моу стоял какой-то человек.

Вначале он подумал, что это «иностранец», но, подойдя поближе, узнал мужчину. Пифф Монтгомери жил на холмах, но на ферме не работал; Макс не помнил, чтобы он вообще когда-нибудь занимался честным делом. Говорили, что время от времени Монтгомери нанимается охранником на один из подпольных винокуренных заводов, что вполне могло быть правдой — Монтгомери был крепким крупным мужчиной.

Макс знал Монтгомери столько, сколько помнил себя, видя его слоняющимся без дела по Клайдс-Корнерз. Однако до последнего времени их ничего не связывало, пока с Монтгомери не связалась Моу — их частенько стали видеть вместе на танцульках. Макс пробовал было внушить ей, что отец был бы этим недоволен. Но спорить с Моу было бессмысленно — то, что ей не нравилось, она предпочитала не слышать.

Сейчас она впервые привела его домой. Макс почувствовал, что в нем медленно закипает гнев.