начисто забывали, где именно встречались ночью с Археанессой,

и наутро растерянно бродили по берегу, пытаясь вспомнить, не

здесь ли это было... И каждая новая просительница наудачу

выбирала, где повторить древнейший колдовской обряд вызывания

Духов Вод, и никому не было отказа в помощи от Археанессы,

витал ли над Островом месяц вихрей, или месяц, когда птицы

вьют гнезда, или месяц, когда в столице пишут на золотых

скрижалях...

Затаившаяся на берегу заметила вдруг, как туман, который

только что стелился по воде, собрался воедино, сгустился над

волнами подобно фигуре Неясных, плывущих очертаний. Похоже на

большую прозрачную раковину... Нет! Дева вышла из моря и стала

на берегу, словно легкое облако.

- Рапан! Эй, смотрите! Рапан!!!

Так кричал, и крик этот вмиг собрал в стайку всех купальщиков, плотный красно-загорелый подросток. Он нетерпеливо, подпрыгивал, размахивая руками, едва не задевая своего приятеля, стоявшего рядом. А тот и не замечал этого, зачарованно уставившись на раковину, вынесенную на песок волнами.

Рапан на языке черноволосого и загорелого было обозначение самой замечательной раковины, которую ему приходилось видеть в жизни: дядьке подарил ее приятель-моряк. Однако мальчишек этого города, отстоявшего не так уж далеко от Океана, трудно было бы удивить тускло-оранжевым рапаном. На песке лежала истинная диковина!

И невообразимой формой, и безудержной расцветкой она превосходила и рапана, и нептунию, и кассиду, живущих в далеких южных морях. Что вообще можно было сравнить с нею - такою розовой, будто ясная заря, излучавшей из своей сердцевинки таинственное перламутровое свечение!..

И толпа ребятишек, сперва разразившаяся восторженными воплями, вдруг замерла и затихла, заглядевшись на это чудо. Такое они все видели впервые, и никто, конечно же, не мог знать, что лишь троим из них доведется увидеть подобное вновь - и то через много, много лет...

Дева-Туман стояла на берегу, и волосы ее развевались за