Расплакался тогда Николка: «Да где же я идолище-то разыщу? Река — она вон длинная, до самого Хвалынского моря течет». Отвечает сокол: «Стоит то идолище на лысом кургане за Самарой, сторожит дорогу старую, что раньше в соленую степь вела. Так птицы перелетные сказывали. Ты плыви по реке до Самары, а дальше или сам идолище разыщешь, или оно тебя найдет…»

Делать нечего, решил Николка за Самару плыть. Дома поцеловал мать и отца, иконе святой помолился и к реке пошел. Там у него лодочка была привязана, на другой берег переплавляться. Отвязал Николка лодочку и поплыл куда глаза глядят. И всего-то было у него добра с собой, что котомочка с хлебом да багор отцовский, чтобы с идолищем биться, если придется.

Долго ли коротко, вот и Самара миновала, а кургана все не видать, только степь плоская. Устал Николка плыть, да и лодочка его протекать стала. Как-то под вечер ветер на реке поднялся, с волнами, лодочка воды набрала и перевернулась. Все, думает Николка, конец мне пришел, тону. Стал он Святому Николаю молиться, вдруг чует — что-то его под живот подперло и к берегу тащит. Вылез Николка на берег, обернулся и видит — у берега в камышах большой сом плещется, рот усатый раскрывает, будто сказать что-то хочет. Наклонился к нему Николка послушать, хоть и боязно было, а сом ему тихо, шепотом, и говорит: «Ты, Николка, моего сыночка маленького отпустил, пожалел, а теперь тебя самого жалеть впору. Знаю я, кого ты ищешь, да не справиться тебе с идолищем. Чтобы его победить, надо его имя знать, а никто из людей его имени не слышал. Одно есть только средство — надо самому нечистью притвориться, тогда, может, идолище тебе свое имя и скажет».

Научил сом Николку, как нечисть из себя изобразить — измазал тот себя речной тиной, чтобы запах человечий отбить, и всю одежду навыворот надел. Еще в камышах нашел он череп лошадиный и к голове приладил — стал точно упырь, только еще страшнее.