На прощание дал ему сом кинжал булатный. Давно, говорит сом, обронил его в речной ил раненый воин. Хотел тот воин Волгу переплыть, да не переплыл — вот только кинжал от него и остался, остальное рыбы съели.

Поклонился Николенька сому, завернул кинжал в тряпицу и пошел в степь. Вот и курган уже виднеется, а на нем баба каменная. Дождался Николка ночи и забрался на курган. Баба его как увидела, так зашипела, стала бельмами своими ворочать — кто это такой идет, живая душа али мертвяк? А Николка нарочно против ветра стал, согнулся в три погибели и лицо под черепом лошадиным спрятал. Подошел он к бабе поближе, поклонился и говорит: «Здравствуй, хозяюшка, извини что потревожил! Послали меня кикиморы лесные, что на восточных болотах живут, к великой владычице этих степей. Сказали — поклонись владычице подарком дорогим, передай ей наше почтение. Сказали мне кикиморы ее имя, да я пока шел, имя-то и забыл. А как я ее найду и подарок передам, коли я даже имени ее не знаю? Может, хозяюшка, ведаешь, как владычицу местную величают, кому мне подарок отдавать?»

Рассмеялась баба своим ртом зашитым, боками каменными затрясла и хвастливо так говорит: «Ах ты, дурачина, не видишь разве, что я и есть владычица степная! А зовут меня Ильсуккан, тебе ведь так кикиморы говорили? Давай свой подарок сюда!»

И руки к тряпице тянет. А Николенька ей и отвечает: «Не слышу я, хозяюшка, что ты говоришь, — повтори-ка!», а сам поближе подбирается.

«Да ты не оглох ли? Ильсуккан меня зовут! Давай подарок быстрее!» — отвечает ему баба, а Николенька все ближе подходит и свое спрашивает: «Да не расслышу я, хозяюшка, какое имя-то у владычицы?»

Закричало тут идолище: «Ильсуккан!» — да так рот разинуло, что нитки на нем полопались. Выхватил тогда Николка кинжал булатный, распрямился и ткнул кинжалом идолищу прямо в раскрытый рот: «Вот тебе твой подарок, Ильсуккан!»