– Я тебе говорила, – подошла она к Машке после очередного “облома”.

Машка вздохнула.

– Не связывайся с ним. Забудь.

– Не могу, – почти простонала Машка.

– Можешь, можешь. Мне два километра на физ-ре надо было сдавать, норматив. Так я преподше полчаса объясняла, что не пробегу меньше, чем за двенадцать минут, на единицу. А она говорит, типа, беги. Если докажешь, что не можешь – все о, как говориться, кей. Ну я и побежала, – Настя вставила в рот семечку.

– И что?

– Пробежала ни разу не остановившись за десять двадцать восемь.

– Так то физ-ра...

– Ты думаешь, что можно совершать усилие в мышцах и нельзя – в мозгах?

– Но я же люблю его! Как ты не понимаешь? – Машка вытаращила глаза.

– Ты в него втрескалась. Это разные вещи...

– Не знаю...

Машка натыкалась на его взгляд постоянно. Она смотрела ему прямо в глаза, когда он проходил мимо. Она ловила пунктирную линию, идущую от его зрачков. Много раз она давала себе твердое обещание: НЕ СМОТРЕТЬ! Но Якубов вновь попадался ей навстречу и вновь она жадно ловила отсветы его керамически-коричневых глаз. А Якубов, наверное, мучительно вспоминал каждый раз: знаком ли он с этой странной девушкой и если да, то надо хотя бы поздороваться, раз она на него так пялится.

Он так и сделал однажды. Машка и Настя шли по коридору и Машка рассказывала анекдот про то, что “Пушкин любил кидаться камнями”. Навстречу шел Якубов в мятой футболке. Машка наткнулась на него взглядом и замолчала. Ее неудержимо потянуло к его глазам и они вновь уставились друг на друга. Это продолжалось секунды три, пока Машка с Настей и Якубов шли по пересекающимся прямым. И Якубов пробормотал:

– Здравствуй...