Машка отдернула взгляд, как руку от раскаленного чайника.

Потом отдышалась.

На это ушло четыре шага.

Она остановилась и оглянулась.

Якубов удалялся походкой гея и его мелированный кудрявый затылок говорил: “я-тебя-не-вижу!”

Настя тоже остановилась и сплюнула шелуху в кулак. Она посмотрела на Машку, потом на белеющую в коридорном полумраке футболку Якубова.

– Брось ты его, – посоветовала Настя.

Машка ее не слышала и машинально пожала плечами.

– Да сдался тебе этот придурок дистанированный! – взорвалась вдруг Настя – Он... – Настя мучительно подбирала слово – ...Блядун! Он ничего не стоит!

– Он классный...

Настя набрала воздуха, чтобы доказать обратное, но потом лишь махнула рукой, понимая, что все слова теперь бесполезны. Она готова была своими руками запихать Якубову обратно в рот его “здравствуй”, и если это было бы возможно, так, наверное, и сделала бы.

– Тебе ни-че-го не светит!

– И что?

– Когда дело касается этого козла, ты становишься тупой, как чурка!

– Все влюбленные немного сходят с ума, – пожала плечами Машка.

Настя нервно забросила в рот две семечки и со щелчком раскусила их обе.

Машке хотелось поговорить с Якубовым. Хотя бы переброситься парой слов. “Понравилось?” – “Это ты писала?” – “Нет...” И все. Просто попасться ему на глаза. Просто почувствовать, что три секунды из жизни Якубова потрачены на Машку, принадлежат только ей. Два вдоха и выдох. Четыре круга крови по артериям и венам. И мозг, занятый на мгновение Машкиным образом. Машка постепенно опускалась до уровня примитивного организма.

Якубов даже не подозревал, что как-то влияет на странную девушку с первого курса, которая каждый раз смотрит так, будто потеряла на его лице сто рублей. А может и себя. Он просто шел по коридору с сумкой на плече, в мятой футболке и джинсах наперекосяк. Джинсы держались на бедрах за счет прослойки трусов в бело-серую полоску.

Машка брела по городу и солнце забивало ей нос.