Рокелль пожимает плечами.
- Я знаю не больше вашего.
Глядя на Эмрис, маршал медленно кивает. Ллиз вновь наполняет опустевший кубок.
- А как насчет Джеллико? - спрашивает она. - Путник, побывавший у нас в прошлом году, говорил, что город отстраивается.
- Он не столь величествен, как Фэрхэвен, - отвечает Рокелль, жуя сыр, - но певцов привечает куда радушнее. А мастерство тамошних каменщиков...
Креслин позволяет последним словам улететь прочь, размышляя о том, что уже успел сегодня услышать: стражи потешаются над мужскими слабостями, герцог Монтгрена, в одиночку противостоящий натиску Белых магов, подвергается осмеянию со стороны правителей-женщин, Черные ни во что не вмешиваются, а его вопросы явно не нравятся ни Эмрис, ни маршалу. Юноше удается сохранять на лице любезную улыбку, но его пальцы раздраженно сжимают резные подлокотники.
Беседа заканчивается. Маршал, с привычным бесстрастием на лице, встает, и Креслин позволяет себе несколько расслабиться.
- Завтра, - обращается к нему уже поднявшаяся со своего места Эмрис, начинаешь упражняться с Хелдрой. На клинках. Это тебе пригодится.
Она кланяется менестрелю и Ллиз, которая поворачивается к брату с недоуменной улыбкой. Креслин пожимает плечами.
- Думаешь, мне что-нибудь объясняют? Я ведь всего лишь мужчина.
Менестрель снова прикладывается к кубку. Консорт и маршалок поднимаются; Ллиз делает знак сидящей внизу стола стражнице.
Креслин направляется к себе по внутренней лестнице. Насчет отдыха менестреля сестра сумеет распорядиться и без него.
VIII
Рыжеволосая женщина с железными браслетами на руках всматривается в зеркало. Губы ее поджаты. Поверхность затуманивается, колышется, но никакого изображения так и не появляется. Через некоторое время она теряет способность сосредоточиваться и погружает запястья в стоящее рядом с ее креслом ведерко.
Ее вздох заглушается шипением пара.
Спустя некоторое время, уже вынув из прически гребни и распустив длинные рыжие волосы, она рассматривает стоящий на богато инкрустированном столе собственный портрет. Риесса настояла на том, чтобы художник изобразил ее коротко остриженной, хотя она отнюдь не преклонялась перед распространившейся в Сарроннине военной модой. Ее сестра, тиран, полагала, что правдивость образа - ничто в сравнении с политической целесообразностью.