- Выкупили? - Представьте себе загон с футбольное поле. Стены высотою в четыре метра - из прозрачного стекла, пол тоже стеклянный. Выше трибуны, как на стадионе. Ликерийцы называли загон "Чашей Возмездия". А в загоне - тысячи пленников-землян. Со следами пыток и увечий: кто с выколотыми глазами, кто с отрезанными ушами, кто со вздувшимися струпьями вместо кожи - сожгли, гады, сигаретами. Там были и старики, и женщины, даже дети - в рубище, в рванье, а то и обнаженные. Многие сидели на стеклянном загаженном полу, так они ослабли, но даже лечь было негде из-за тесноты. Мертвых не убирали, некоторые из них вздулись. А сверху, на трибунах, бесновались ликерийцы. Швыряли в загон огрызки яблок, кукурузы, обглоданные кости, палки, камни. Лили из ведер нечистоты, нефть. Смрад. Грязь. Стоны землян. Сытое гоготание победителей. - Боже мой, такое невозможно вынести, - простонала Екатерина. - Какое зверство! - И увидел я моего Антона... Изъязвленного... Окровавленного. Левою рукой он поддерживал вконец обессиленного паренька, а правую протягивал к трибунам и повторял разбитыми губами: "Будьте прокляты! Будьте прокляты! Будьте прокляты!" Должно быть, изуверов озлобили, наконец, эти проклятия, и несколько выстрелов с трибуны прекратили мучения сына. Екатерина содрогнулась. - Да как же вы такое вынесли? - Вынес. Но за несколько часов поседел... Тогда-то я поклялся Антону и его собратьям - отомстить. И вскоре хладнокровно расстрелял Ликерию. Другой возможности, как пустить в ход лазерные орудия "Сварога", у меня не было. Чтобы экипаж не стал соучастником моей мести, я всех сначала усыпил газом, а затем погрузил в анабиоз. - И зная весь этот ужас с "Чашей Возмездия", Сенат вас не оправдал? - Ничего я Сенату не рассказывал - ни о сыне, ни о "Чаше Возмездия". Сборище плутократов, надменных кретинов и зажравшихся свиней. Это для Беатрисы, самовлюбленной надзирательницы, Сенат - пуп Земли, только и знает меня поучать, встряхивая своими локонами. - Тут Данилевский сделал суровое лицо и заговорил измененным высоким голосом: "Я, Беатриса, запрещаю вам оценивать действия Сената...