Бедный месье Обри! Он сам не знал, что говорит, мне же было стыдно, как никогда!

Пока он ставил свою машину на место, я поднялась домой. Мама, ожидая нас, прикорнула на диване. Но она сшила для моей куклы Люлю костюм Галатеи! Точно такой, как я ее просила. И теперь Люлю-Галатея восседала на столе, где мама накрыла вкуснейший ужин в честь этого дня, который считала самым прекрасным.

Мое сердце еще больше сжалось. Я решительно перестала быть самой собой, и мне пришлось снова врать. Пользуясь тем, что мама задремала, я не пустила к нам Фредерика. Сказала ему, что она очень устала и не надо ее беспокоить.

У Фредерика был недовольный вид. Ну и пусть! Я слишком боялась, что он все-таки проговорится. Хотя он поклялся. А если мама узнает о несчастном случае, она станет меня расспрашивать, а я не хочу, чтобы она узнала, как я виновата, о нет, не хочу, не хочу!

Я захлопнула дверь перед носом месье Обри и вернулась к маме. Она открыла глаза. Казалось, она счастлива, на ней было ее самое красивое домашнее платье, белое с воланами, и стол был накрыт по-праздничному. Вышитая скатерть, красные свечи, бутылка шампанского — конечно, подарок от Фредерика, который всегда нас балует.

Мне очень хотелось плакать, но было нельзя. Мама спросила, где же Фредерик. Я ответила, что он пошел спать. Потом сказала, что сама тоже хочу спать. Мама смотрела на меня, и было видно, что она удивлена и обеспокоена. Я не могла вынести ее взгляда и решила поскорее спрятаться в свою кровать.

Но, сбежав туда, я все равно не смогла заснуть. Я и не знала, что бывают такие долгие ночи!

Если мне удавалось задремать, мне снился один и тот же сон: Бернадетта падает и я падаю вместе с ней. Все сбегаются туда, наклоняются — Дюдю, доктор, Жюли, учительница, месье Барлоф… Да-да, месье Барлоф тоже! Но никто не хочет помочь мне, и я все падаю, падаю, падаю…