— Пойдем и выберем тебе мужа, — сказал папа. Я сначала не поняла его и запротестовала. Какого еще мужа, папа, делать мне больше нечего, какого-то там мужа выбирать!

— Пойдем, — настаивал папа. — Если ты не захочешь, не выберешь ни одного. Только помни, что сказав «нет», вернуться обратно уже не сможешь.

Мы вышли в огромный круглый зал, очень светлый, со множеством зеркальных дверей. Они искрились разноцветными бликами.

— Начни с любой, — сказал папа. — Просто пожелай за нее заглянуть, и все. Времени у нас достаточно. Если это будет не он, мы просто пойдем дальше.

Делать нечего, я выбрала одну из дверей. И комната стала видна так, будто я уже в ней. И там были я и Ведронбом! Я ахнула и чуть ли не закричала папе, что это ведь и есть Ведронбом, но папа ответил:

— Не торопись. Смотри лучше.

Я стала смотреть. Они были радостные — эти Ведронбом и Женя. Они сидели на берегу речки и держались за руки. Их окутывала нежная розовая дымка. Они были очень добры и ласковы друг к другу. Глаза их светились тихим счастьем. У ног их возился смешной карапуз. Он пытался ползти за муравьями по траве, старательно копируя их движения, падал и опять полз.

И вдруг пространство расширилось, точно развертка небесной карты. И где-то бушевали пожары. Где-то гудели смерчи. Где-то истязали детей, где-то глушили рыбу, где-то шла война и девочки стояли на панели, где-то умирал с голоду ученый, а эти двое с ребенком сидели в розовом тумане и были счастливы.

Мне стало горько, и я сказала:

— Пойдем отсюда.

— Не торопись. Посмотри: они никому не делают зла. У них ребенок. Это много. Он вырастет похожим на них, посмотри, как любознателен. Это они помогают ему стать таким. Что толку им оборачиваться на пожары, когда они все равно не в силах изменить мироздание? Они могли бы прожить поодиночке, а тут они вместе. Не торопись. Помни, если ты скажешь «нет», мы уже не сможем вернуться назад.