Вернувшийся от Тигры-младшего Ян, напоминал загнанного многодневной скачкой героя какого-нибудь старого вестерна, а еще больше — лошадь этого самого героя.

Яна уже здорово замучили этой «спасаловкой», но он безропотно согласился пойти с нами, чтобы показать дорогу. Это сэкономило уйму времени. Метки, неумело промаркированные группой Голландца, читались отвратительно. «Дохлая трасса», как выразился Ян. Метками служили простые стрелки, нарисованные обычным белым мелом (хуже белого цвета на желтых ракушечниковых стенах Системы виден только желтый).

Стрелки ставились с максимально возможной безалаберностью. По какому-то странному капризу, метившийся иногда мог пропустить несколько перекрестков подряд. Каждая вторая стрелка была нанесена так, что было невозможно понять, куда она указывает — прямо, в одно из ответвлений перекрестка или вообще в никуда. По словам Яна, Тигра угробил неимоверное количество времени на то, чтобы дойти до конца трассы. Почти на каждом перекрестке ему приходилось проверять по два-три хода, чтобы отыскать среди них нужный. Мы, благодаря Яну, знавшему дорогу, шли почти без остановок. …Это случилось, когда мы успели достаточно далеко уйти от Пятого пикета.

Внезапно откуда-то спереди на нас хлынул поток крыс, за считанные мгновения затопив все вокруг. Мы примерзли к полу. В ярких лучах шахтерских «коногонов» мелькали острые мордочки зверьков, в тени блестели сотни деловитых глаз. Первый раз в жизни я видел их в таком количестве. Они были везде. Они бежали по полу, некоторые карабкались по наваленным вдоль стен грудам бута, одну я стряхнул со своего ботинка. Крысы не обращали на нас никакого внимания. Они были заняты своим делом. Они бежали. Поток бурлил вокруг нас не больше минуты, потом он уменьшился до небольшой речки из десятков крыс, речка распалась на ручейки по две-три крысы и, наконец, последняя крыса скрылась в темноте…