– Вон большая, ползет и ползет, – говорила она. – Она хочет съесть этот большой цветок. Убей ее! Убей скорей!

После таких вылазок они возвращались в дом, весело хохоча.

Мэри беспокоилась о птицах.

– Они не слетают пить, – жаловалась она. – Их совсем мало. Хотела бы я знать, чего они боятся.

– Может быть, они еще просто не привыкли. Они будут прилетать позже. Наверно, где-нибудь бродит кошка.

В лицо ей бросилась краска. Она вздохнула и надула хорошенькие губки.

– Если это кошка, я положу в саду отравленную рыбу! – воскликнула она. – Я не дам кошке охотиться за моими птицами!

Гарри пришлось успокаивать ее.

– Знаешь, что я сделаю? Я куплю духовое ружье. И если кошка появится, мы можем подстрелить ее. Это не убьет кошку, но ей будет больно, и она больше не вернется сюда.

– Хорошо, – сказала она уже более спокойно. – Так будет лучше.

Сидеть по вечерам в столовой было очень приятно. Ровным пламенем горел камин. Если была луна, Мэри гасила свет, и они сидели, глядя в окно на залитый голубоватым, холодным светом сад и на тени от дубков.

Там царило спокойствие и постоянство. Но за садом начинались темные заросли.

– Это враг, – сказала Мэри однажды. – Это мир с его грубостью, неразберихой, неопрятностью хочет ворваться в мой сад. Но он не может, потому что фуксии не пускают его. Вот для чего там фуксии, и они знают это. Птицы могут прилетать свободно. Они живут в диком мире, но они прилетают в мой сад отдохнуть и напиться. – Она тихо засмеялась. – Гарри, во всем этом есть что-то глубокое. Я не знаю, что именно. В саду уже начинают появляться перепелки. Сегодня вечером по меньшей мере дюжина побывала у бассейна.

– Жаль, я не могу понять, что у тебя на уме, – сказал он. – Ты вроде бы скользишь по поверхности всего и в то же время холодна, сосредоточенна. Ты такая… уверенная в себе.