Я тихонько вернулся к себе, снял тетиву с лука и прислонил его к стене. Потом сел за стол и развернул пакет.

Почерка я не узнал, а подписи в конце не было. Я начал читать.

Глава 3

ПРОШЛОГОДНИЙ РАССКАЗ

(ИЗ ПОСЛАНИЯ)

Снова эта баба орет. Боманц потер виски. Пульсирующая боль не стихала.

- Сайта, сайита, сата, - пробормотал он, прикрыв глаза; согласные зло шипели, как змеи.

Он прикусил язык. Не стоит насылать чары на собственную жену. Последствия юношеской глупости следует переносить с достоинством и смирением. Но какое искушение И повод какой! Хватит, дурак! Займись проклятой картой. Ни Жасмин, ни головная боль не унимались.

- Да чтоб тебе провалиться! - Боманц смахнул грузики с уголков карты, намотал тонкий шелк на стеклянный стержень, а тот спрятал в древке поддельного антикварного копья. Древко блестело от долгого обращения.

- Бесанд в минуту бы учуял, - пробормотал он.

Боманц заскрипел зубами - язва куснула желудок. Чем ближе конец, тем больше опасность. Нервы на пределе. Он боялся, что сломается перед последним препятствием, что трусость одолеет его и жизнь окажется прожитой напрасно.

Тридцать семь лет кажутся очень долгими, если прожиты в тени секиры палача.

- Жасмин, - пробормотал он. - Все равно что свинья Красотка. - Он откинул дверную занавесь. - Что тебе еще? - крикнул он вниз.

Как всегда. Мелочное зудение, не доходящее до сути ее недовольства. Она заставляет его платить временем занятий за погубленную, по ее мнению, жизнь.

Он ведь мог стать важным человеком в Весле. Он мог подарить ей огромный домище, полный льстивых слуг. Он мог одевать ее в парчу и золото. Он мог кормить ее до отвала мясом и салом. А вместо этого он избрал жизнь ученого, скрывая свое имя и профессию, затащив ее в эту уродливую, духами засиженную развалюху в Древнем лесу. Он не дал ей ничего, кроме нищеты, зимних морозов и унижений со стороны Вечной Стражи.