- Ко мне. В кабинет. С бумагами.

Все знали, что эта за "бумаги".

Марь-Иванна широко раскрытыми от удивления глазами проводила тающий в воздухе след его могучих турбин и на мотыльковых крылышках любви порхнула вслед за ним. Второй раз! за полчаса!! в кои-то веки!!! - крупным шрифтом было напечатано на ее лице.

Когда еще через полчаса Алексей с новоиспеченной статьей подходил к кожаной редакторской двери, из-за нее приглушенно доносились заключительные такты Марь-Иваниной арии.

Выскакивая из кабинета редактора, Марь-Иванна являла на раскрасневшемся лице своем изумление, восхищение - и блаженство.

- Ко мне. Со статьей, - все еще отрывисто велел редактор, завидев молодого журналиста, мнущегося в коридоре.

...Такого мандража Алексей не испытывал со времен выпускных экзаменов. Редактор долго вчитывался в принесенные им листочки, левая его бровь задиралась все выше и выше. "Ну, сейчас - все, конец", - подумал Алексей, чувствуя вакуумную пустоту и невесомость в животе.

Редактор дочитал до конца, вернулся к началу, бегло пробежал глазами первые абзацы, - затем, не глядя на молодого своего сотрудника, вылетел из кабинета. В комнате напротив (это в операторской, вяло подумал Алексей) загремел его голос. Ни жив ни мертв, Алексей вышел тоже в коридор, остановился оторопело перед раскрытой дверью.

Редактор рвал и метал. Редактор громил и крушил.

- Бездари! Бездельники! Недое...ки безму...е! Даром хлеб жрете! штаны просиживаете! шахматы гоняете! Полжизни в газете, а писать толком не научились! Вот! вот!! вот где талант!!! Тридцать строчек - а какая глубина! какой интеллект! чувство какое! в печать! немедленно!! экстренный выпуск! Р-р-разнесу! р-р-разорю! покалечу!

Редакция засуетилась, как растревоженный улей. Все забегали. Наборщица запорхала наманикюренными пальчиками по клавиатуре. Монтажник защелкала ножницами. Ответсек с треском загрузил "Вентуру" и принялся всобачивать новую статью в завтрашний выпуск - в качестве передовицы.