Преодолев жалость к себе, он снова подумал о Кэтрин и сыне. Вспомнил, как в холодной эйфории шатался по автостраде, выкрикивая машинам имя жены. Раз уж на то пошло, надо было хотя бы поблагодарить ее за то, что его сюда забросило. Большинство самых счастливых минут своей жизни он провел в одиночестве — когда в студенческие каникулы ездил по Италии и Греции, когда после получения диплома три месяца колесил по Соединенным Штатам. Вот уже сколько лет он пытается воссоздать миф о своем детстве. Запечатлевшийся в мозгу образ маленького мальчика, вечно играющего в одиночестве в длинном пригородном саду, окруженном высоким забором, как ни странно, приносил утешение. В ящике стола у себя в офисе он держал фотографию семилетнего мальчика в рамке, но на ней был изображен не сын, а он сам, и объяснялось это не только тщеславием. Возможно, даже его брак с Кэтрин, неудачный по общепринятым меркам, потому и оказался идеальным, что воссоздал для него этот воображаемый безлюдный сад.
Посасывая вино из разбитой бутылки, Мейтланд уснул за три часа до рассвета.
ГЛАВА 4
резервуар с водой
Он проснулся, когда уже вовсю сияло солнце. О боковое окно в изголовье терлась трава, стебли плясали назойливый менуэт, словно давно пытались его разбудить. На тело падала полоса теплого солнечного света. Не в силах пошевелиться в течение нескольких секунд, Мейтланд протер заляпанный маслом циферблат часов. Было без четверти девять. Он в неуклюжей позе лежал на заднем сиденье автомобиля. Откоса автострады видно не было, но постоянный грохот, столь же пугающий и столь же успокаивающий, как звукозапись знакомого кошмара, вернул его к реальности.