— Вы не изменились, — сказал он.

Миссис Мей сразу посерьезнела.

— Но не станете же вы отрицать, что Фирбэнк–Холл был странный старый дом.

— Старый — да. Но не более странный, чем… — он взглянул вниз, — чем, скажем, этот домик.

Миссис Мей рассмеялась.

— Тут Кейт согласилась бы с вами. Она считает этот домик таким же странным, каким мы считали Фирбэнк–Холл, в точности таким же. Знаете, в Фирбэнке у нас с братом с самого начала было чувство, будто в доме, помимо людей, живут еще какие–то человеческие существа.

— Но, — раздраженно воскликнул мистер Зловрединг, — какая разница между человеческими существами и людьми? Это одно и то же.

— Ладно, просто другие существа. Гораздо меньше людей ростом, но внешне всем похожие на них, разве что головы побольше, да подлиннее кисти рук и ступни. Очень маленькие и незаметные. Мы воображали, что живут они, как мыши, — за стенными панелями, или за плинтусом, или под половицами… и полностью зависят от того, что им удается стащить в доме. Хотя воровством это тоже не назовешь — они брали только то, без чего люди вполне могли обойтись.

— Что именно? — спросил мистер Зловрединг и, внезапно почувствовав себя неловко, обогнал миссис Мей, чтобы убрать с ее пути побег куманики.

— О, самые разные вещи. Любые продукты, естественно, и любые другие мелкие предметы, которые можно было бы сдвинуть с места и которые могли бы пригодиться, — спичечные коробки, огрызки карандашей, иголки, лоскутки… все, из чего можно было бы смастерить одежду, орудия труда или мебель. Нам было их жалко, потому что они ценили красоту и стремились сделать свои темные норки такими же уютными и удобными, как жилища людей. Брат старался помочь им. — Миссис Мей внезапно замолчала, словно смутившись. — Во всяком случае, так он мне говорил, — запинаясь, закончила она и тихонько рассмеялась, точно сама не принимала всего этого всерьез.