«И в комоде, — настаивал дедушка. — В каждой вещи. Ведь мастер, который его делал, вложил в него кусочек своей души». Тут возникала путаница. Не душа вещи, а душа изготовившего ее мастера. Даже не душа — кусочек.

Антон и сам знал из книг, что вещи живут тайной жизнью, но ночам двигаются, разговаривают. Или это были сказки? Он несколько раз пытался подкараулить их превращения, ему это никак не удавалось. Возможно, вещи догадывались, что он не спит, и тайн не открывали. Даже построенный из репродуктора и буфета великан, обязанный Антону своим появлением, стоял не шелохнувшись.

И вот мама затеяла уборку и — чем они ей помешали? — сковырнула зеленые пластилиновые глаза. А оранжевый нос оставила.

Антон надеялся, дедушка и папа огорчатся, осудят маму, а его попросят восстановить все как было. Ведь им так нравилась его фантазия. Однако они проявили полное равнодушие, даже не заметили ничего.

Взрослые быстро забывают свои восторги!

Из репродуктора неслось ритмичное, как удар капель о раковину, постукивание. Антон представил приближающуюся там, на радио, к микрофону женщину на каблуках. Потом раздался шорох и щелчок, и мужской, что Антона неизменно удивляло — приближалась женщина, а говорил мужчина, — мужской голос объявил:

— Передаем сводку новостей.

Антон раздвинул занавески и зажмурился от голубоватого резкого света. В окне изредка мелькали ноги прохожих. Если прохожий был низенького роста, в поле зрения попадали его сумка или портфель.

Антону иногда удавалось подкараулить возвращавшуюся маму, и он мчался открывать дверь.

— Осенние заботы животноводов, — оповестил диктор. Сделал паузу и продолжал: — Передовые хозяйства Украины успешно готовятся к зимовке скота. Запасают корма, ремонтируют помещения и механизмы на фермах…