- А всеобщее движение, как теперь состояние космического покоя, не будет ничем из ряда вон выходящим, - не оборачиваясь, бросила через плечо Эрика Джейнс. Эта эскимосская ваятельница только что внесла несколько завершающих штрихов в одно из своих трехпространственных невесомых построений набор золотистых, синих и красных шаров - и сейчас щелкала фотоаппаратом, делая серию стереоснимков. - Что по-настоящему обидно, - добавила она, - так это то, что наши дети вынуждены будут пытаться постичь три ньютоновских закона движения в среде, ограниченной гравитационным полем. Элементарную физику нужно преподавать только в состоянии Свободного падения.

- Не будет больше ни космического ныряния, ни скульптур из воды, ни вакуумной химии, - нараспев продекламировал Мозг, четырнадцатилетний юнец, сбежавший из великолепного, но в который уже раз покидаемого им дома там, внизу.

- Не будет больше ни космического пинг-понга, ни космического бильярда, - вторила ему его сестра, мисс Мозг. (В космический бильярд играют на внутренней поверхности сферы, меньшей, чем для игры в космический теннис. После удара кием шары катятся, движимые незначительной центробежной силой.)

- Ну ладно, ведь все мы знали, что этот пузырь когда-нибудь взорвется, - подвела черту Газзи Фримл, лениво водя булавкой по своему черному трико. (В космосе, где изгибы тела не стянуты гравитацией, с девушками происходит нечто особенно прекрасное. Даже у толстушек в условиях свободного падения ничего нигде не отвисает. Сладостные же изгибы становятся поистине завораживающими.)