Вот и сейчас Дзидантас фыркнул: «Мне казалось, что ты собирался проследить за очисткой каналов».

- Я как раз иду, - скромно ответил Питканас, пытаясь избежать отцовского гнева.

- Вот и ступай! - прорычал отец. Старик умер три с лишним года назад; временами его голос и манеры начинали напоминать короля Лабарнаса, - его отца, деда Питканаса. Сам-то Лабарнас редко к кому обращался теперь из могилы, если не считать стариков и старух, что хорошо помнили его при жизни. Что же касается Дзидантаса, то его присутствие было для жителей Куссары таким же реальным и привычным, как, например, Питканаса.

В окружении слуг и придворных король шествовал по узким и извилистым улочкам, стараясь не наступать на кучи гниющих отбросов. Фасады из кирпича-сырца не отличались разнообразием, зато обеспечивали сносную защиту от солнца. Несмотря на ветер с реки, день обещал быть жарким.

Питканас слышал голоса людей, сидевших во внутренних двориках за высокими глухими стенами. С крыши донесся сердитый крик женщины, спавшей там со своим мужем: «А ну поднимайся, пьянь! Надо же - так набраться, чтобы не слышать голоса богов, зовущих на работу!»

Боги, которых она имела в виду, были жалкими и ворчливыми - одно слово, боги для простонародья: боги домашнего очага, ремесел, торговли. Питканас никогда не слышал их голосов и не помнил их имен - это дело жрецов. Великие боги неба и земли говорили с ним напрямую, без посредников.

Восточные ворота Куссары посвящались Нинатте и Кулитте, богу и богине двух лун. Их изваянные из камня юные фигуры стояли в нише над аркой. Под ними в обе стороны громыхали телеги, отчаянно скрипя несмазанными осями. По стене расхаживали стражники; солнце отражалось от бронзовых наконечников их копий.

Страж Ворот, покрытый шрамами ветеран по имени Тушратта, склонился перед Питканасом в низком поклоне.

- Как этот недостойный может услужить тебе, мой господин?