* * *
Цепочка следов на песке удалялась к древнему могучему маяку, который, должно быть помнил еще Утрехтскую унию. Век от века высился старожил этот на одном из поросших мхом необитаемых островков устья Шельды, освещая до самого рассвета путь заблудшим морским судам. И укутанные пеленой дождя они шли на тот заветный, мерцающий огонек, который посылал с надеждой старый маяк. - Слышите? - обратился Макс к своим спутникам. Те закивали. Чья-то свирель вела одинокую нежную песнь средь прибрежных дюн. Немцы ускорили шаг, и наконец, вскарабкавшись по едва различимой тропинке на скалу, он выбрались к подножию высоченного маяка. На ступеньках перед дверью сидела восхитительной, нетронутой годами красоты, фламандка и наигрывала что-то на своем незатейливом музыкальном инструменте. - Гутен морген, хозяйка! Надвигается шторм, надо бы включить маяк ... негромко, но отчетливо сказал Макс. Женщина, выронив свирель, бросилась к двери, но один из разведчиков был проворнее и настиг ее в проеме, грубо схватив за волосы. - На помо... Помоги...! - Ганс, свяжи-ка эту милашку, она нам пригодится, - приказал Макс. - А мы с Фрицем поднимемся наверх и потревожим хранителя маяка. С женщины сорвали передник, мигом превратив его лоскутья в веревки. Фламандка пыталась кусаться, но Ганс, не рассчитав силы, крепко ударил ее в висок, и только оглушенную, ее удалось связать, перехватив запястья за спиной. - Черт возьми! Кто бы мог подумать, что здесь еще есть такие гордые бабенки! - ругался Фриц, зажимая прокушенную руку, когда они с напарником уже поднимались по длинной винтовой лестнице к огромному фонарю.