- Панди, если бы ты знала, как разрывается мое сердце, когда я пытаюсь воспитывать тебя!

Панди улыбнулась и прижала ладони к коленям:

- Я совершенно уверена, что была для вас нежеланным ребенком, папочка!

- Не смей так говорить!

- Почему же? Ведь это так. Вы никогда не хотели иметь дочь. Мама родила меня только потому, что хотела досадить тебе. Она обвиняла тебя в том, что ты пустил на ветер все состояние, и вам пришлось перебраться на Саскэтч.

- Неужели я и впрямь слышу все это? И как у тебя язык поворачивается говорить такие гадости? Неужели это я воспитал такую дочь, которая бросает мне в лицо оскорбления, словно так оно и надо!

- Но это же правда, даже не пытайся отрицать. Я не буду грустить из-за того, что расстанусь с тобой и мамой. Вы не были счастливы на Саскэтче, а я - была! Да вам просто было не до меня, вас преследовала только одна навязчивая идея - прошлое. Вы мечтаете вернуться назад в мир, который когда-то оставили, но для меня даже название его - пустой звук. Я хочу жить только на этой планете.

Прамод побагровел:

- Что за смехотворные речи! Да на Саскэтче живет лишь несколько миллионов человек. Как можно сравнить здешнюю жизнь с жизнью в одном из крупнейших миров?

Пандамон Бешван поджала свои полные губки и упорно отмалчивалась.

Прамод стукнул себя ладонью по лбу и принялся с мрачным видом расхаживать по тесной кладовке, которую громко называл своим кабинетом.

- Вот уже целых три года мы заперты в этой консервной банке. Три года мы бродим, как по пустыне, в Запретной зоне, постоянно сталкиваясь со всеми мыслимыми и немыслимыми опасностями. И все для того, чтобы выбраться из этой чертовой дыры и вернуться в родной Ноканикус. И вот теперь собственная дочь говорит мне, что ей не хочется возвращаться вместе с нами, что она намерена нищенствовать на этой убогой пограничной планете, где живут одни белокожие!