Панди пожала плечами.
- Ну хорошо, можешь оставаться. - Прамод скрестил руки на груди. - Я должен попытаться каким-то образом сказать твоей матери, какое бессердечное решение ты приняла.
- Спасибо тебе, папочка.
Вызывающе одетая в европейский костюм - розовый чебран и белые сапожки - с короткой стрижкой и без пятнышка - знака касты - на лбу, непокорная девушка демонстративно вышла из комнаты.
Прамод подождал несколько секунд, собираясь с силами, а затем повернулся и вышел через другую дверь, ведущую в спальню Бешванов.
Глава 3
Несмотря на их одиночество в глубинах астероидов, Прамод Бешван настаивал на поддержании заведенного порядка семейной жизни, как того требовал священный канон индуизма. Одним из твердых правил семейства Бешван было соблюдение семейных трапез, в особенности обеда - последнего приема пищи периода бодрствования, которому частенько предшествовала короткая церемония принесения жертвы и очищения в маленьком алтаре Шивы, устроенном в углу гостиной.
По этому особому случаю обед состоял из консервированного карри, подаваемого к выращенному на гидропонике рису, с лепешками "чапати" и острыми маринованными овощами.
Кроме того, обед был также сильно приправлен чувством гнева. Лишь с огромным трудом Тилли Бешван смогла заставить себя сесть за один стол с дочерью. Но поскольку Прамод пожелал, чтобы за обедом она хранила молчание, Тилли нехотя подчинилась. Они обязаны были поддерживать видимость семейного единства - это было важнее всего остального.
Панди, тем не менее, была настроена до неприличия легкомысленно. Она радостно щебетала о своем будущем на Саскэтче, когда останется одна. "Я поступлю в местный университет. Пройду там курс бизнеса..." - не умолкала девушка.
- Послушай меня, - наконец не выдержав, заговорила Тилли. Она обращалась исключительно к Прамоду, как будто в данный момент дочери здесь не было вообще. - Ей взбрело в голову поступать в университет этой дремучей планеты, чтобы изучать там бухгалтерское дело. Расчудесно! И ради этого она отказывается от возможности поступить в университет Ноканикуса и жить ни где-нибудь, а на самом Гиперионе!