Теперь Тилли повернулась так, чтобы встретиться взглядом с дочерью, и для пущей выразительности взмахнула в воздухе пальцем.

- Один из знаменитейших университетов в человеческом секторе Галактики, университет, о котором говорят с не меньшим почтением, чем об учебных заведениях самой Земли! - Тилли положила на кусочек лепешки немного маринованных овощей. - Университет, имеющий один из лучших факультет психоголографии!

- Ах, мама, как ты гордишься своим образованием! Я не сомневаюсь, ты провела лучшие свои годы в университете Ноканикуса! Но пойми же, я-то совсем другая, не такая, как ты. Мне хочется учиться на Саскэтче и остаться здесь после окончания учебы. Мне совершенно безразличны роскошные мега-хабитаты вроде Гипериона. К искусству меня тоже не слишком тянет.

Тилли сделала вид, что слова дочери относятся вовсе не к ней.

Рассердившись, Панди решилась подпустить шпильку - на такое она никогда еще не осмеливалась за все годы их семейной войны.

- И вообще, мама, мне кажется, что твое представление о суперголографии слишком преувеличено. Ну кому, скажи, есть дело до абстракции каких-то там уголков Десятого Пространства? До эмоционального содержания переливающихся пузырей? Все это чушь, мама, полнейшая бессмыслица.

Тилли окаменела. Ее глаза стали похожи на незрячие стеклянные шарики что за унижение услышать подобное из уст собственной дочери. Она схватила пластмассовый чайник и швырнула его в Панди:

- Бесстыжая тварь! Прочь с моих глаз! Убирайся! Вон отсюда!

Панди увернулась, а затем взглянула на отца. Прамод лишь укоризненно покачал головой, потеряв от возмущения дар речи. Привстав, Тилли стукнула дочь по макушке. Но Панди увернулась от последующих ударов, задев при этом поднос с приправами. Он полетел со стола, и его содержимое рассыпалось по всему полу.