Эту же ночь неспокойно провела еще одна семья. Ничего удивительного: на долю семьи Григория Дедусенко (партийная кличка «Дятел») редко выпадали спокойные ночи, так же редко, как безмятежные дни.

Сегодняшней ночи предшествовал хлопотливый, полный волнений день. Татьяна, жена Григория, собирала его в дальний путь. Шурик, их семилетний сын, был так возбужден, столько раз в течение дня поминал Сибирь, Колчака, Восточный фронт и, главное, столько раз переворошил отцовский вещевой мешок, что мать наконец не выдержала:

— Слушай, атаман, ступай в коридор.

Коридорами гостиницы «Апеннины» владели дети. За исключением номеров в первом этаже, забронированных за делегатами многочисленных конференций и съездов, оба верхних этажа были отданы тем, кто недавно приехал в столицу из ссылки, из эмиграции. Многие селились с семьями, а где семьи, там и детвора, даже у людей, посвятивших себя политике.

— Слышал? — Глуховатый, низкий голос Татьяны загремел в полную силу. — Я кому разрешила сегодня играть в коридоре? Ведь разрешила же? Ну…

Мальчик недоумевал, чем он так досадил матери. Неужели тем, что старался отправить на фронт как можно больше полезных вещей. Но спорить не рискнул, ушел.

До сих пор Татьяна избегала выпускать сына в помещение, где носящимся без удержу мальчишкам случалось сбивать с ног взрослых, а те ведь иной раз несут кипяток из кубовой. Но впредь не убережешься, впереди вереница дней и месяцев, когда замусоренный коридор станет для Шурика клубом, школой, местом прогулок. Мальчик останется без присмотра. Татьяна распрощается с мужем и поступит работницей на фабрику, бывшую Герлах.