Затем вошла пара, заставившая Татьяну вскрикнуть:

— Агафонов? Вы?

Агафоновы, как и Дедусенко, были жильцами «Апеннин». Сам он, человек не старый, но поседевший на поселении в сибирской деревушке, теперь оканчивал те же курсы, что и Дедусенко. Этому бывшему ссыльнопоселенцу завтра предстоял обратный путь а Сибирь.

Увидев Агафонова вместе с женой, Татьяна не на шутку встревожилась.

— Вас давно отпустили?

Низенькая, по самые глаза повязанная шалью жена Агафонова высвободила подбородок, ответила:

— С двух часов командую им. У матери побывали: прощался. — Развязав шаль, стряхнув с нее приставший снег, она спросила: — А ваш где? Не пришел разве?

Татьяна ответила вопросом:

— Может, его куда послали?

— Постойте, постойте. — Агафонов дважды обозвал себя старым ослом. — Он же просил передать, что заглянет в Союз…

— Зачем? — ревниво перебила Татьяна.

— С товарищами попрощаться. Он и сапоги мне всучил, а я, уж простите… В номере они у меня…

— Какие сапоги?

— Обмундировали все-таки… — Агафонов щелкнул новенькими каблуками. — На Григория не сердитесь, Отпуск у нас большой, на целые сутки.

«Целые сутки, — хмуро подумала Татьяна. — После нескольких лет разлуки!..»

Войдя в номер, посеревший от сумерек, она устало опустилась на диван, машинально погладила его плюшевую обивку. Под руку попадались то гладкие залоснившиеся полосы, то слипшиеся жесткие кустики ворса. Вероятно, диван частенько обливали вином, пачкали закуской.

Вопреки всякой логике Татьяна мысленно обрушилась на Союз пищевиков.